Ещё

Сегодня гениальных безумцев: Гоголя, Есенина, Ван Гога можно было бы спасти 

Сегодня гениальных безумцев: Гоголя, Есенина, Ван Гога можно было бы спасти
Фото: Аргументы Недели
У кинематографистов, увлеченных проблемой взаимосвязи гениальности и безумия, в последнее время настоящий бум. Один за другим вышли фильмы о великом голландце — «С любовью, Винсент» и «Ван Гог. На пороге вечности», где переиначивается история ухода художника из жизни. Отличились и отечественные кинематографисты, «нафэнтэзировавшие» кинотрилогию «Гоголь», в которой молодой писарь из Петербурга, страдающий загадочными припадками, встречается лицом к лицу с обитателями Диканьки обоих миров. А дело все в том, что не угасает интерес публики к малейшим деталям из жизни гениев, и, в особенности, к тем моментам, когда они способны были творить «в полете».
Сегодня на вопросы «АН» отвечает заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н. И. Пирогова, доктор медицинских наук Андрей Шмилович.
— Скажите, Андрей Аркадьевич, живи сегодня среди нас Ван Гог или , мы относились бы к ним с той же опаской и неприязнью, как их современники?
— Во-первых, не все современники относились так к нашим гениям. С позиций дискриминации к проявлениям психического нездоровья во все времена относилась лишь часть человечества, — это и называется «стигмой». И одна из причин ее — страх сумасшествия, который, как и страх смерти, заложен у каждого в генах. И чтобы не прослыть психически больным, такие люди громко дискриминируют любую инакость: «он ненормальный, а, значит, от него надо держаться подальше, а еще лучше — дать ему в глаз, чтобы все видели — я не такой».
Говоря о психопатологии гениев, сразуобозначим, что делаем это исключительно из желания понять их переживания через призму страданий, которые они испытывали в момент рождения шедевров. «Я еще раз посмотрю на „Демона“ глазами Врубеля, перенесшего очередной психоз, и многократно перерисовывавшего его…» или «Перечту „Вечера на хуторе близ Диканьки“ и посмотрю на события глазами Гоголя, находившегося в тяжелом депрессивно-бредовом состоянии и, возможно, вспоминавшего об этом произведении за три дня до своей смерти, когда голоса запрещали ему есть».
Невольно задумываешься, а если бы рядом с Гоголем, Ван Гогом, в тяжелый момент оказался небезразличный человек, возможно ли было спасти гения? Хорошо известно письмо Ван Гога, которое перед смертью он написал брату, там он буквально вопиет о помощи. Он описывает свой императивный галлюциноз (голоса приказывали ему застрелиться), а его лечащий врач оставил это без внимания. Не успел и брат: свершился суицид. У меня нет сомнений, что было именно так, и никакие кинематографисты, пытающиеся опровергнуть этот факт, меня не убедят. Еще пример — фальсификация смерти Сергея Есенина, когда историки нашли там «руку большевиков». Все факты, включая медицинские заключения, указывают на психическое заболевание поэта и на то, что это был хорошо спланированный суицид. Перечитайте «Черного человека»! Почему так старались доказать, что это был не суицид? Да потому, что «мой любимый поэт не может быть душевнобольным» — вот вам классическая формула стигмы.
Изучая взаимосвязь гениальности и психопатологии, я собрал около 40 историй болезни великих людей, выявил кое-какие закономерности и даже составил формулу. Очень похоже на то, что зарождение гениальности происходит в детстве, при появлении первых зарниц болезни. Когда генетически одаренный человек оказывается еще и генетически больным, возникает «короткое замыкание». Дальше манифестация болезни, ее пик и апогей, когда у пациента происходит выброс психической энергии, и во время этой бури рождаются гениальные вещи. У Гоголя вся его сатира, написанная за десятилетие до смерти, и галлюцинаторное сожжение «Мертвых душ» — сотворены на пике острого психоза. А потом регресс, болезнь начинает уничтожать гениальность, а заодно и самого человека. Гоголь был несостоятелен в последний год жизни, и, стоя на коленях перед камином, в тяжелом истощении, он считал секунды до своей смерти. И опять нас свербит вопрос: почему в последние дни своей жизни писатель оказался вне поля зрения врачей и близких ему людей?!..
— О том, как умер Гоголь, ходят легенды, известно, что он впадал в состояние замирания, когда становился словно бы неживой, и очень боялся, что его похоронят по ошибке.
— Гоголь умер от голода, как умирают наши пациенты с болезненным отказом от еды, если их не кормить насильственно. Знаменитый русский психиатр, профессор описывал писателя как типичного астеника, угрюмого, малообщительного, «скрытного, но склонного к неожиданным, подчас опасным проделкам». Сам Гоголь указывал на парадоксальность своего характера, отмечая заложенную в нем «страшную смесь противоречий, упрямства, дерзкой самонадеянности и самого униженного смирения». «Ему было легче любить всех вообще, чем каждого в отдельности — типичная черта шизоидной личности». Болезнь его проявлялась, в основном, «в виде тяжелых депрессий и подъемов настроения, приступы уныния и необъяснимой тоски чередовались с веселостью». «Веселым меланхоликом» называл Гоголя Пушкин. Баженов приводит цитаты из «Исповеди» писателя, где тот с отчаянием пишет о том, как «хотел насильно заставить себя написать хоть что-нибудь вроде небольшой повести или какого-нибудь литературного сочинения — и не мог произвести ничего». Гоголю было всего 43 года, когда он умер.
— В топы гениев, подверженных психическим болезням, угодили и  с Достоевским, и Пушкин с Лермонтовым, и Хемингуэй с Бальзаком и Мопассаном, Микеланджело, , Эйнштейн — десятки имен, может ли гений в принципе быть здоровым?
— На мой взгляд, гений отличается от талантливого человека не столько ярко выраженной индивидуальностью, сколько кардинальной сепарацией от общепринятых норм. И в результате он часто становится изгоем. Стать гением — дорогого стоит, это социальное отвержение, серьезные мучения, у всех, кого вы перечислили, были проблемы именно с их окружением.
Известно, что многие психические болезни лишают человека возможности транслировать свои чувства мимикой, жестами, интонациями. Но если человек гениален, он берет в руки кисть, перо, музыкальный инструмент, и выражает свои чувства в шедеврах. Можно бесконечно удивляться тому, как, например, , будучи внешне довольно выхолощенным и бесчувственным человеком, да еще и девственником, пишет свой «Поцелуй», в котором столько страсти.
— Почему современные психиатры считают, что Гоголя можно было спасти?
— Конечно, можно было! Его следовало госпитализировать, а начинать лечение необходимо было в 20-25-летнем возрасте. Конечно, тогда не было антидепрессантов и нейролептиков, но можно было обеспечить адекватный уход, а при упорном отказе от еды — насильственное кормление. Врачи могли продлить писателю жизнь, и все мы были бы читателями многих трудов, не написанных из-за болезни. Также можно было спасти Ван Гога, если бы врач все-таки доехал до него и вернул в больницу. И уж точно спасли бы Есенина, который незадолго до суицида сбежал из психиатрической больницы им. Корсакова, что на улице Россолимо в Москве. В архивах хранятся записи профессора Петра Борисовича Ганнушкина, который предупреждал о высоком суицидальном риске и наказывал врачам и медперсоналу строго следить за пациентом и не допускать его ухода из клиники. Тем не менее, Есенин с помощью друзей и жены Софьи Толстой смог улизнуть из больницы под видом посетителя и через несколько дней отправился в Питер. В свою роковую поездку в «Англетер».
А можно ли было спасти Высоцкого? История, чем-то напоминающая
есенинскую. В обоих случаях наркология и тяжелые депрессивные расстройства. Требовались длительное наблюдение психиатров и семейная поддержка. По разным причинам, организовать это не удалось. И болезнь уничтожала сначала гениальность, а потом и жизни поэтов: одного в петле, а другого на игле.
— Русские философы, в частности, , и итальянский психиатр Чезаре Ломброзо считали, что Гоголь своей беспощадной сатирой косвенно подготовил революцию в России, вы разделяете это мнение?
— Считаю, не существует конкретных виновников того или иного исторического события, тем более, такого глобального, как революция или война. В конфликтах каждая сторона находится в психическом состоянии, которое в любой момент может измениться в болезненном направлении. Начиная оценивать участников конфликта, мы запускаем его эскалацию и начинаем свой путь к революции или войне. Я склонен говорить о революции как о феномене, случившемся вне зависимости от того, кто оказался бунтарем. А так называемые предпосылки, якобы подготовившие «почву», кажутся мне надуманным и малозначимым обстоятельством. И уж несчастный Гоголь тут точно ни при чем.
— Десять лет назад писатели отвечали на анкету «ЛГ», где был вопрос о том, какой персонаж или сюжет из современной жизни достоин гоголевского пера? написал — «Такой сюжет отыскать нетрудно. Это как поссорились между собой Украина и Россия, и как Мазепа переплюнул Богдана Хмельницкого», мурашки не бегут по коже?
— Ужасно переживаю трагедию, происходящую между украинским и российским народом. Всегда считал, что мы едины. Как психиатр скажу, что любая агрессия прячет под собой непомерное страдание. Агрессия со стороны Украины или России могла быть гораздо меньшей, если бы психиатры могли помочь тем страдающим людям, которые стояли у истоков войны. Но помощи нет, болезнь порождает болезнь, агрессией отвечают на агрессию, а в итоге идет война, и гибнут люди. Классический сценарий психопатологического конфликта! При этом существуют третьи лица (с обеих сторон), мораль которых позволяет находить личные выгоды в этой войне. И это тоже наша общая беда. А параллели с творчеством Гоголя, конечно же, очевидны, он многое предвидел. Это еще одна способность гения.
— Как стремительно меняющееся время, с его информационным потоком, влияет на наших современников, на чем, грубо говоря, сегодня у людей едет крыша?
— Если говорить о распространенности болезней психики, связанных с биологическими и генетическими причинами, то ситуация неизменна. Люди стали чаще обращаться за психиатрической помощью, подскочили статистические показатели. Крайне тяжелых и неизлечимых форм почти не осталось. Значительная часть наших пациентов переходит в поле зрения других врачей или психологов. Но есть и плохие тенденции. Увеличилось число расстройств, связанных с реакцией на экономические кризисы, резко меняющуюся картину мира и т.д. Больше стало больных, употребляющих синтетические наркотики.
И, представьте, большую роль в возникновении так называемых социогенных психических расстройств играют производители рекламы, журналисты, политики, маркетологи и политтехнологи с социологами. Используя возможности масс-медиа, одним неосторожным «вбросом» того или иного фейка, а, может, и правдивой информации, представленной некорректно, с акцентом на одном и умалчиванием о другом, они способны повлиять на общественное мнение и психическое здоровье людей. Так рождаются суицидальные эпидемии, мода на депрессии, новые страхи и зависимости. Если это поднимает число подписчиков, то можно и откровенно солгать. И так создаются новые мифы. В частности, миф о том, что гаджеты и интернет вредят психике человека.
— Неужели нет? Дети целыми днями сидят в плену электронных машин, не общаются со сверстниками, не читают книг?
— Какой «плен»? Какие «машины»? Вот даже эта фраза: «сидят в плену электронных машин» по своей структуре и направленности несет катастрофический смысл, как в фильмах про апокалипсис. Не вижу никаких серьезных последствий: с помощью этих «машин» люди тоже общаются. Конечно, могут возникнуть психические расстройства, проявляющиеся так называемой интернет-аддикцией (зависимостью от компьютера), но аддикт может найти себя в любой форме, не будет интернета, начнет употреблять алкоголь или поселится в казино.
— Можете ли дать инструкции людям, которые вдруг почувствуют, что с ними или с их близкими что-то не так?
— Прежде всего, следует обращать внимание на изменения в поведении близкого человека. Когда говорливый весельчак превращается вдруг в хмурого молчуна или становится подвержен болезненным страхам до такой степени, что не может пойти на госэкзамен, несмотря на то, что ему грозит исключение из института, следует бить тревогу. Не пытайтесь объяснять все тем, что человек «перенапрягся, устал, давно не был в отпуске или постоянно сидит в гаджетах, насмотрелся ужастиков». Обратитесь к психиатру или психологу. Недооценка истинных причин изменений в психике часто приводит к необратимым последствиям.
— Какова в целом ситуация с психическими заболеваниями?
— Ничего катастрофического. Как и раньше, около 10-20 процентов населения земного шара нуждается в психиатрической помощи, примерно, каждый пятый-десятый. И подавляющее большинство — пограничные психические расстройства, то есть, то, что можно относительно легко убрать без больниц и сильнодействующих препаратов. Распространенность тяжелых психических заболеваний снизилась до 1-2 процентов.
— Количество гениев в разных эпохах тоже примерно одинаково?
— Думаю, да, но сегодня мы их меньше видим, поскольку развитие психиатрии и медицины в 21 веке направлено на достижение максимальной социализации, а это неизбежно сопряжено с деиндивидуализацией. Зато мы обеспечиваем потенциальному гению комфортное психическое состояние, то есть, в момент, когда гениальность начинает максимально себя проявлять на пике болезни, человек оказывается «купирован», умиротворен, его душе становится легче. В итоге — погибает гениальный Гоголь, остается только его социализированная и уже негениальная копия. И еще одна причина отсутствия «Гоголей» — это стремление к унификации: ЕГЭ, тесты, стандарты, утвержденные рекомендации, протоколы, кодексы чести и морали, круговая порука… Разве можно современным Эйнштейну, Тесле или Достоевскому пробиться через эти железобетонные стены и коридоры?
— Вы хотите сказать, что явление Гоголя в наше время невозможно?
— Именно так.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео