Ещё

Расти без старости. Как людям оставаться молодыми до смерти 

Натаниэл (Нед) Дэвид обсуждает в конференц-зале в южном Сан-Франциско свой последний стартап — Unity Biotechnology. На нем джинсы, черная футболка и сандалии Teva — он похож на . Идея, стоящая за Unity, — предотвращение старения — звучит безумно, но ее подтверждают десятки научных статей, и две из них опубликованы в авторитетном журнале Nature. Существуют стареющие клетки, называемые сенесцентными (увядающими), которые накапливаются в организме и создают эффект, который мы привыкли называть старостью, — это когда суставы ноют, зрение слабеет, возможно, даже начинается болезнь Альцгеймера. Если убивать такие увядающие клетки с помощью лекарств, рассуждает Дэвид, люди смогут стареть, не дряхлея.
«Это же так круто, правда? — спрашивает Дэвид, выглядящий очень молодо для своих 50 лет. — Нужно только сделать первый шажочек, чтобы показать, что такое возможно. Об этом первая глава — продемонстрировать на человеке, что, избавляясь от увядающих клеток, можно остановить либо повернуть вспять неизбежные процессы старения». «Да уж», — с сарказмом перебивает его Кит Леонард, 56-летний гендиректор и глава совета директоров Unity. Он-то понимает, что маленький шажочек, о котором говорит партнер, — это огромный скачок вперед. «Легче говорить с Управлением по контролю за лекарствами и продуктами (FDA) о лечении диагностированного заболевания, чем начать работу заранее и предотвратить болезнь, — говорит он. — Но мы как раз этим и хотим заниматься».
Эта амбициозная цель надежно подкреплена научными исследованиями — и $222 млн венчурного капитала плюс $85 млн, полученных в ходе майского IPO, когда Unity оценили в $700 млн вровень с их последним раундом фанд­райзинга. Но путь к цели сопряжен с огромным риском. Когда лекарство только начинают тестировать на людях, шансы, что оно выйдет на рынок, составляют 10%. Но с тех пор, когда Дэвид еще был аспирантом в Университете Беркли, его карьера — образец успеха в области биотехнологий, когда идеи из университетских лабораторий трансформируются в действующие компании, инвестиционную прибыль и лекарства. Пять компаний Дэвида собрали $1,5 млрд и заработали для инвесторов почти $2 млрд, но так и не принесли основателю прибыли.
«Он, возможно, лучше всех в мире умеет находить отличные академические исследования и делать из них истории, которые можно финансировать, и продаваемый бизнес план», — говорит Кристина Бьюроу, управляющий директор Arch Venture Partners. Она знает Дэвида с университетских времен и поддержала уже четыре его стартапа.
Дэвид дважды доходил до финиша биотехнологической гонки — зарегистрированного лекарства. В первый раз это было средство от диабета производства его первого стартапа, а во второй, в 2015 году, еще раз, уже вместе с Леонардом. Их компания Kythera, купленная Allergan за $2,1 млрд, разработала инъекционное средство Kybella, которое избавляет от второго подбородка. Дэвид и Леонард сделали себе такую инъекцию и, вероятно, именно поэтому выглядят столь молодо. Но сумеют ли они противиться старению системно?
Дэвид получил диплом в  и защитил кандидатскую по молекулярной и клеточной биологии в Калифорнийском университете в Беркли. Он вспоминает те времена как «самый приятный период жизни», когда он разрывался между наукой и триатлоном. Перед окончанием аспирантуры (когда ему должен был исполниться 31 год) он основал свою первую компанию Syrrx, которая использовала новейшие достижения биологии для разработки лекарств. Она получила $79 млн от венчурных фондов и была продана фармкомпании Takeda за $270 млн в 2005 году. Дэвид, вероятно, заработал на этом несколько миллионов долларов. Одно из созданных в Syrrx лекарств — Nesina — было одобрено в США в 2013 году для лечения диабета.
После Syrrx он занялся новыми проектами, работая над двумя компаниями сразу в качестве приглашенного специалиста венчурной фирмы Versant Ventures из Сан-Франциско. Первая, Achaogen, основанная в 2002 году, производила антибиотики и вышла на биржу в 2014 году, сейчас разработанные ею лекарства проходят поздние стадии клинических испытаний. Второй была Kythera, боровшаяся с жиром на подбородке. Она оказалась важнейшим проектом, потому что дала Дэвиду долгосрочного партнера по бизнесу — Леонарда, который стал председателем совета директоров и главой компании в 2005-м. По словам Дэвида, именно Леонард придумывает, как реализовать его дикие идеи. «Меня часто осуждали за то, в чем я действительно не силен, — говорит Дэвид. — А с Леонардом я могу быть самим собой. В профессиональном смысле лучший период моей жизни — это работа с Китом».
В Kythera Дэвид много раз пытался дойти до финиша гонки. Три лекарства компании провалились, включая проект, частично финансировавшийся , по созданию вещества, которое могло бы кардинально изменить внешность, а, возможно, даже придать кому-то черты другого человека. По мере того как внимание сосредотачивалось на Kybella, средстве от второго подбородка, Дэвид все больше скучал. В 2009 году он помог найти главного исследователя себе на замену, а сам стал партнером в венчурной фирме Arch. В этой компании его склонность к масштабным идеям хорошо сочеталась с безумием Роберта Нельсена, который занимает пятую строчку в ежегодном рейтинге венчурных капиталистов Forbes.
Первая компания, над которой работал Дэвид через Arch, Sapphire Energy, стала его главным просчетом. Идея состояла в том, чтобы использовать водоросли для производства аналога бензина. Научная составляющая сработала, но из-за обрушения цены на нефть проект оказался экономически нецелесообразным. Идея, из которой выросла Unity, пришла Дэвиду по электронной почте в 2011 году, одновременно от нескольких отправителей. Это была статья в журнале Nature о лаборатории доктора Яна ван Дерсена в клинике Mayo. Ван Дерсен генетически модифицировал мышей, чтобы многие типы сенесцентных клеток у них умерли. Результаты экспериментов были впечатляющими. Животные, у которых накапливались клетки старения, увядали, у них развивались треморы, почечная недостаточность, катаракты и искривление позвоночника. А особи без сенесцентных клеток оставались бодрыми и здоровыми всю жизнь, хотя жили столько же — все мыши умирали к трем годам. Однако те, у кого было меньше клеток старения, оставались здоровыми, пока не падали замертво. То есть если лекарства, направленные на борьбу с сенесцентными клетками, окажутся эффективными, они повысят качество жизни, но не принесут бессмертия.
Ван Дерсен познакомил Дэвида с Джудит Кампизи из Института Buck в Сан-Франциско, одной из основоположников исследования сенесцентных клеток. Ранее она изучала рак и заинтересовалась ролью клеток в старении в 1990-е. Поначалу она была настроена скептически, но потом обнаружила, что сенесцентные клетки вырабатывали вещества, которые, возможно, способствовали старению.
Arch основала Unity в 2011 году, Ван Дерсен и Кампизи стали соучредителями. В течение пяти лет у компании даже не было офиса, вся работа шла в исследовательских лабораториях. «Исследователи всегда надеются, что их работа принесет пользу, но это почти никогда не происходит вне компании», — говорит Кампизи, которую Дэвид уговорил присоединиться к проекту.
В результате продажи Kythera в 2015 году Дэвид (ранее продавший тысячи акций) заработал $30 млн, Леонард — $50 млн, а Arch — $120 млн Теперь, когда Kythera стала неактуальна, они снова могли работать вместе в одной компании. Леонард возглавил Unity и ее совет директоров в 2016 году (Дэвид говорит, что испытал облегчение) и немедленно собрал $151 млн от инвесторов, включая Arch и WuXi PharmaTech, гигантскую китайскую компанию, занимающуюся аутсорсингом в области фармакологических исследований. Unity собрала еще $60 млн перед выходом на биржу. В руководстве компании говорят, что широкий круг инвесторов был готов вкладываться в нее. Тем не менее с момента выхода на биржу NASDAQ акции компании просели на 20%.
Для скепсиса есть серьезные основания: инвесторов не раз вводили в заблуждение исследователи борьбы со старением. В 2007 году компания Sirtris вышла на биржу на шумихе вокруг антивозрастных веществ на основе красного вина. GlaxoSmithKline приобрела Sirtris за $270 млн в 2008 году, но новых лекарств в результате создано не было и компанию закрыли в 2013 году. Два года назад Samumed, компания из Сан-Диего, занимавшаяся борьбой со старением, смогла собрать $320 млн при оценке аж $12 млрд и попала на обложку Forbes. Ее лекарства от старения пока не оправдали надежд.
Unity стоит в 20 раз меньше, и ее руководство участвует в капитале: Дэвид владеет долей стоимостью $50 млн, а Леонард — $30 млн Unity нужно показать, что их лекарство эффективно для людей. Первая попытка, UBX0101, будет направлена на борьбу с артритом. В лабораторных условиях средство позволило вырастить заново ткани, которые у пациентов берут в ходе операции по замене коленного сустава. Теперь, в ходе первых клинических испытаний, средство введут в колени 30 пациентов, которые будут оценивать уровень боли, сдавать на анализ суставную жидкость и проходить МРТ. Результаты сравнят с результатами 10 пациентов, которые получат инъекции плацебо. Если от лекарства пациенты почувствуют себя лучше, это станет основанием для продолжения испытаний. Unity надеется начать тестировать еще два средства к концу 2019 года.
В качестве цели рассматриваются глаукома — избавление от сенесцентных клеток вроде бы снижает глазное давление, а также заболевания легких — есть надежда заставить клетки легких перестать генерировать рубцовые, фиброзные ткани. Но пока неизвестно, каковы риски избавления от клеток старения — побочным эффектом может быть, к примеру, замедление заживления ран. Без клинических испытаний этого не понять.
Разработка лекарств — жесткий процесс, но Дэвид мыслит масштабно. Пока Леонард строит компанию, Дэвид регулярно встречается с командой из пяти человек в своем офисе, где нет стола, зато есть горный велосипед, и обсуждает другие технологии, которые могли бы сделать старение менее болезненным. «Мне есть чем заняться в ближайшие лет десять», — говорит он.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео