Ещё

А что, так можно? 

А что, так можно?
Фото: Чердак
Сейчас в законе «О биомедицинских клеточных продуктах», который вступил в силу год назад, постулирована «недопустимость создания эмбриона человека в целях производства биомедицинских клеточных продуктов». Однако его действие не распространяется на «обращение клеток и тканей человека в научных и образовательных целях», а также на «разработку и производство лекарств и медицинских изделий». C другой стороны, комментируя американское исследование по редактированию генома эмбрионов, биолог отмечал, что в России подобные работы ограничены недавно принятым законом о ГМО. (имя в виду, по-видимому, этот закон лета 2016 года).
«С законодательной точки зрения никакие изменения в эмбрионы вносить нельзя. Есть так называемая предимплантационная генетическая диагностика, где вы можете из числа эмбрионов отобрать более здоровые, но никаких изменений ни на уровне генома, ни на уровне метаболома — это прямо не запрещено, но так как это вне системы регулирования вообще, никто не рискует это делать… Сейчас у нас нет прямого запрета на какие-то вмешательства, [технологии внесения которых] которые ранее были неизвестны. Теперь они [эти технологии] стали известны, и требуется для них регулирование», — пояснил «Чердаку» директор Института живых систем БФУ имени И. Канта .
По его словам, пункт в дорожной карте «неожиданный»: технологии редактирования генома развиваются во всем мире, и Россия отреагировала на это развитие «на удивление быстро — мы-то ждали, откровенно говоря, что года через три-пять начнет наша регулирующая машина раскачиваться». Патрушев считает, что если в России появятся нормы, позволяющие использовать такие технологии, это стимулирует и фундаментальную науку.
Технологии, которые стали известны
Вопрос о том, можно ли редактировать геном половых клеток и клеток эмбриона (при таком вмешательстве «правки» достанутся всем клеткам будущего организма и его потомства), совсем недавно из абстрактного этического стал сугубо практическим: взрывной рост внимания к системе CRISPR/Cas после 2012 года закончился тем, что точность ее выросла в достаточной мере, чтобы не ограничиваться уже только испытаниями на клетках мышей.
Весной 2015 года китайские ученые сообщили о первом эксперименте по редактированию генома эмбрионов человека — не особенно удачном (внести нужную правку получилось в 28 эмбрионах из 86, сохранилась она только в четырёх), но от этого не менее передовом. За месяц до китайской публикации, на волне слухов о ней американские ученые призывали к добровольному мораторию на такие исследования, позже их поддержали, например, в Международном комитете по биоэтике при .
Весной 2015 года китайские ученые сообщили о первом эксперименте по редактированию генома эмбрионов человека — не особенно удачном (внести нужную правку получилось в 28 эмбрионах из 86, сохранилась она только в четырёх), но от этого не менее передовом. За месяц до китайской публикации, на волне слухов о ней американские ученые призывали к добровольному мораторию на такие исследования, позже их поддержали, например, в Международном комитете по биоэтике при ЮНЕСКО.
Моратория, однако, не получилось: 1 февраля 2016 года стало известно, что британское Управление по оплодотворению человека и эмбриологии выдало доктору Кэти Ниакан из института Френсиса Крика разрешение на редактирование эмбрионального генома. Ниакан, которая занимается исследованием развития эмбриона и специализации эмбриональных стволовых клеток, получила трехлетнее разрешение работать с эмбрионами не старше 14 дней.
Через полгода другая группа из Китая первой отредактировала уже геном взрослого человека, и стало очевидно, что остановить это движение не удастся — но его можно попытаться возглавить. В итоге в феврале прошлого года национальные США пришли к выводу, что разрешить редактирование половых клеток и эмбрионов все-таки можно, — но только в медицинских целях и под строгим контролем. И почти сразу после этого генетики из США тоже успешно отредактировали геном человеческого эмбриона: Шухрат Миталипов и его коллеги исправляли мутации в одном гене, которые приводят к развитию неизлечимого заболевания, гипертрофической кардиомиопатии (об этом «Чердак» тоже писал).
У России на геномные технологии большие планы: в феврале на совете по науке и образованию в Новосибирске президент России поручил разработать и принять программу масштабных геномных исследований. До этого замминистра образования и науки Григорий Трубников рассказал о многолетней программе «Постгеномная магистраль» (это связанные программы, но не одно и то же, пояснил корреспонденту «Чердака» замминистра), которую ведомство уже разработало и готовится представить в правительство. За 6−7 лет и 18,3 миллиарда государственных рублей (ещё 10,7 миллиарда принесут внебюджетные источники) технологиям редактирования генома найдут, в частности, «ограниченное и высокоэтичное медицинское применение, чтобы скорректировать геном неизлечимо больных людей», говорил Трубников. Так как замминистра ничего не говорил об эмбрионах, надо думать, имеются в виду взрослые люди — это как раз терапевтическое применение CRISPR/Cas, на которое тоже возлагают большие надежды, скажем, в области борьбы с ВИЧ-инфекцией.
Получить оперативный комментарий «Чердаку» не удалось, но мы продолжим следить за этой темой.
Видео дня. Что будет, если пить кофе на пустой желудок
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео