?

Что в имени тебе моем? Как появляются названия болезней

Фото: Medaboutme.ru

СодержаниеПолитические аспекты испанского гриппаШтрюмпелль, Бехтерев, Мари? Эпонимы в названиях болезнейКлассификация как источник путаницы: конек-горбунок или horse with osteohondroze

Почему Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) против названия «свиной грипп», как в самом начале назывался ВИЧ, почему болезнь русского невролога Бехтерева в Европе «принадлежит» Штрюмпелю и Мари и какие еще секреты скрывают названия синдромов и заболеваний? Рассказываем о том, как надо правильно называть болезни, и почему ученые не следуют этому правилу.

Политические аспекты испанского гриппа

Процесс названия болезней, особенно новых вирусных заболеваний с неизвестными методами лечения, опасных для здоровья или даже летальных, становится не столько поводом для раздумья ученых-медиков, сколько политическим событием. Так, например, эпидемия свиного гриппа в 2009 году послужила поводом для забоя 300 тысяч свиней, принадлежавших коптам, египетскому христианскому меньшинству в мусульманской стране. И это несмотря на факты, свидетельствовавшие о том, что в подавляющем большинстве случаев вирус передается от человека к человеку без участия свиней.

Упоминание географических пунктов и регионов в названиях болезней также довольно негативно сказывается на экономическом состоянии местностей, виновных только в том, что первыми заявили о заболевших на своей территории. Яркий пример — всем известная эпидемия гриппа «испанка», бушевавшая в начале XX века. Болезнь развивалась на фоне Первой мировой войны, когда основные усилия правительств разных стран были направлены на поддержание боевого духа населения, и сообщения о проблемах внутри государств подвергались жестокой цензуре.

Испания на тот момент была нейтральной страной, и первые признаки эпидемии были широко обнародованы. Информация о новом типе гриппа — испанском — стала распространяться и в других государствах. При этом к моменту огласки в США количество заболевших нарастало в течение последних двух месяцев, были отмечены случаи во Франции, Греции, других странах Европы. Но грипп так и остался «испанкой».

Название заболеваний и синдромов по географическому признаку, согласно постулатам ВОЗ, не имеет смысла (так как болезнь распространяется дальше или обнаруживается и в других местах), но может серьезно навредить.

Болезнь Лайма, или клещевой боррелиоз, не имеет отношения ни к цитрусовым, ни к ученым с фамилией Лайм. Название произошло от имени городка в штате Коннектикут, где в 1976 впервые был зафиксирован случай клещевого боррелиоза. Это означает лишь, что в нужном месте оказались нужные (и весьма любознательные) специалисты. А так болезнь Лайма встречается по всему американскому и евразийским континентам и к маленькому городку отношения уже не имеет. А название осталось.

В целом, чаще всего территориальный признак встречается в названиях вирусных болезней. Например, лихорадка Эбола впервые была зарегистрирована в бассейне реки Эболы в Конго. Известны также Конго-Крымская, Омская, лихорадка Западного Нила, японская речная лихорадка, а также лихорадка Скалистых гор.

ВОЗ обосновывает отказ от топонимов, географических указаний в названиях заболеваний бесполезностью информации, а также тем фактом, что ни одна страна не может контролировать местность, где возникает мутация или впервые регистрируется заболевание. Называть болезнь с указанием региона — это как показывать пальцем в виновного. Как бы то ни было, стыд не приведет ни к какому результату, кроме отрицательного.

Комментарий экспертаКейджи Фукуда, помощник Генерального директора ВОЗ по безопасности здравоохранения

Использование таких названий, как «свиной грипп» или «ближневосточный респираторный синдром», стало причиной непредвиденных негативных последствий, стигматизаций некоторых групп населения и секторов экономики.

Некоторым людям эта проблема может показаться надуманной, но названия заболеваний значат достаточно много для тех, кто непосредственно вовлечен в эту историю. Наша организация была свидетелем того, как названия болезней вызывали негативную реакцию в отношении определенных религиозных и этнических групп, приводили к созданию необоснованных запретов для путешествий, торговых операций, а также становились причиной ненужного забоя животных. Это (названия болезней) может значительно повлиять на качество жизни отдельных групп людей.

Какими еще могут быть последствия необдуманного названия заболеваний?

В самом начале, при первых случаях регистрации проявлений ВИЧ-инфекции из-за неверной оценки ситуации болезнь назвали GRID («gay-related immune deficiency» — «иммунный дефицит, относящийся к гомосексуалистам»). Такое название не только «назначало виновными» представителей сексуальных меньшинств, но и привело к дополнительным случаям инфицирования: люди с традиционной ориентацией не учитывали риск заражения при незащищенном сексе, так как, в соответствии с названием болезни, инфекция на них не распространялась.

С изобретением интернета ситуация с названиями болезней ухудшилась: теперь удачное, емкое или устрашающее название-диагноз может прижиться и легализоваться значительно быстрее с легкой руки журналистов, что приведет к ненужным последствиям. Поэтому специалистами ВОЗ были созданы правила для названий новых болезней.

Как правильно назвать новое заболевание?

Нельзя:

использовать территориальные признаки, топонимы, географические названия; упоминать животных («птичий», «свиной» грипп, болезнь кошачьих царапин, синдром кошачьего крика и т. п.); включать слова с негативной коннотацией «неизвестный, летальный, фатальный, неизлечимый» и т. д.; использовать имена людей и персонажей (синдром Лоренса-Муна-Барде-Бидля, болезнь Шарко-Мари-Тута-Гоффмана, синдром Агасфера, Алисы в стране чудес и т. п.); нельзя включать указания на группы людей по религиозному, культурному, народному, профессиональному признаку (лихорадка денге, болезнь легионеров, болезнь ныряльщиков, легкое фермера, голубятника, меховщика, размольщика кофе и т. д.).

Рекомендуется указывать на основной симптом, характер проявлений и возбудителя болезни.

А если у разных заболеваний окажутся одинаковые названия из-за схожей клинической картины, то их можно различать по номерам.

Штрюмпелль, Бехтерев, Мари? Эпонимы в названиях болезней

Традиция обозначать заболевания не по характеристикам, а по именам первооткрывателей, существует давно, это и дань уважения, и своеобразный способ увековечить имя ученого. Причем увековечены могут быть не только названия заболеваний, но и симптомы, синдромы, рефлексы, феномены, особенности патологий. Например, существуют грыжа Рье, грыжа Рихтера и грыжа Розера. И это только грыжи и только на букву Р!

ВОЗ предлагает начать избегать избыточности имен без какой-либо информации в названиях новых заболеваний, в частности — полностью отойти от эпонимов. А как же память?

С памятью и почестями первооткрывателям тоже не все просто. В разных странах могут существовать (и существуют!) различные мнения о том, кто же на самом деле был первым, обнаружившим возбудителя, выявившим синдром нового заболевания, и можно ли, выделив одного ученого, не указать в диагнозе другого, нашедшего метод излечения от болезни?

Так появляются различные болезни, рефлексы и синдромы со сложными многосоставными названиями: Бернара-Клода-Горнера-Ковалевского, Мари-Фуа-Алажуанина, Лоренса-Муна-Барде-Бидля. Диагнозы звучат, как часть заклинания, и ничего не сообщают пациенту о состоянии. Но и это не вся проблема.

Присущий всем народам патриотизм и стремление гордиться достижениями своих соотечественников, особенно, если они поддерживаются правительственными структурами, приводит к путанице в медицинской терминологии.

Болезнь Бехтерева называется так в основном в России по имени невролога и психиатра В. М. Бехтерева, описавшего картину анкилозирующего спондилоартрита в 1892 году. Однако в том же 19 веке с разницей всего в несколько лет (в 97 и 98 гг. соответственно) также опубликовали результаты наблюдений за пациентами с этим заболеванием немецкий ученый А. Штрюмпель и женщина-врач из Франции П. Мари. В связи с этими фактами за рубежом анкилозирующий спондилоартрит можно встретить под названием болезни Штрюмпеля-Мари. И таких примеров немало.

Усугубляют проблемы и различные способы написания. Эпоним анкилозирующего спондилоартрита в Германии может обозначаться, как Bechterew’s disease, в других странах Bekhterew’s, а где-то и просто Marie-Strümpell disease, без участия Бехтерева.

Порой временные рамки открытий или же их значимость настолько близки друг к другу у различных исследователей, что сложно выделить приоритет, выяснить, кому принадлежит основная заслуга. Так, врожденное нарушение метаболизма меди называют болезнью Вестфаля-Вильсона-Коновалова, в соответствии с фамилиями германского, великобританского и советского ученых. При этом в англоязычных источниках эта патология называется болезнью Вильсона, в немецких — псевдосклерозом Вестфаля.

Названия заболеваний отражают и аспекты политического строя. Например, синдром гиперкортицизма во всем мире называют в честь американца Харви Кушинга, описавшего его в 1912 году, а в СССР его назвали синдромом Иценко-Кушинга — в честь Николая Михайловича Иценко из Одессы, который описал это заболевание в 1924 году, и до сих пор в России используется именно такой вариант названия, ставший следствием борьбы с «безродным космополитизмом» в СССР.

Количество вариантов названий может отражать всю историю изучения заболевания: например, диффузный токсический зоб в немецко- и русскоязычных странах называют болезнью фон Базедова или базедовой болезнью, у итальянцев она — болезнь Флаяни, в Ирландии диагноз звучит, как болезнь Парри, а в Великобритании и всех ее бывших колониях диффузный токсический зоб называют болезнью Грейвса. И наконец, одним эпонимом могут обозначаться совершенно разные заболевания: болезнь де Кервена — это и тендовагинит, и нарушение функций щитовидной железы, вот такое совпадение.

Классификация как источник путаницы: конек-горбунок или horse with osteohondroze

Не только эпонимы в синдромах и диагнозах становятся причиной головной боли студентов-медиков и путают пациентов странными и страшными словами в выписках болезней. Немало проблем доставляют и несовпадения тех самых описательных названий заболеваний в российской и зарубежной терминологии. Например, муковисцидоз: название имеет явно не славянские корни, и можно ожидать, что эта болезнь будет одинаково или, по крайней мере, довольно похоже называться в Европе и США. Так?

Хотя mucoviscidosis существует в других языках, как слово, но правильным переводом диагноза будет fibrocystic disease, кистозный фиброз. И таких примеров немало: бронхиолит в Германии продиагностируют, как спастический бронхит, болезнь Боткина трансформируется в инфекционный гепатит А, хроническая пневмония при выезде за пределы России становится бронхоэктазией, ангина — тонзиллитом, экссудативный диатез — атопическим дерматитом…

Помимо различия в названиях есть и разные подходы к классификации. Например, такой явный виновник болей в спинах, как остеохондроз, отсутствует в российском понимании за пределами нашей страны и территорий бывших республик. Присутствуя в Международной классификации болезней, остеохондроз означает совершенно иное заболевание, и даже не одно: фибромиалгия, миозит, грыжи межпозвоночных дисков, остеохондропатии и многие другие болезни могут проявляться симптомами, которыми мы привычно списываем на остеохондроз. Остеохондроза в российском понимании нет в справочниках зарубежного врача.

Вегето-сосудистая дистония, дисбактериозы, «низкий иммунитет» и «отложение солей», еще более виновное в болезнях суставов, чем остеохондроз, относятся к заболеваниям, которые существуют практически только у нашего великого народа. И ВСД, и дисбактериоз считаются у врачей частью клинической картины основной болезни или патологии, но никак не отдельным диагнозом, который «надо лечить».

Классификация и сведение к единой базе названий заболеваний, предложенное Всемирной организацией здравоохранения — дело непростое. Врачи также не могут прийти к единому мнению об использовании эпонимов, особенно с точки зрения установления очередности первооткрывателя. Поэтому пока удобство в использовании терминологии превалирует над рекомендациями ВОЗ, в том числе для новых заболеваний. Ведь тому, кто знает, что за болезнью Кавасаки скрывается, по определению самого доктора Томисаку Кавасаки, «кожно-слизисто-лимфожелезистый синдром с лихорадкой» (acute febrile mucocutaneous syndrome), намного проще пользоваться коротким названием болезни для диагноза. А уж что делать пациентам, которым по новым правилам пришлось бы запоминать диагноз из 3-5 слов, ВОЗ пока умалчивает.

Популярные темы
illustration Created with Sketch.
Задайте ваш вопрос
Задать вопрос
Новости партнеров
Новости партнеров