Онколог милостью божьей

2 августа генеральному директору НМИЦ радиологии Минздрава России Андрею Дмитриевичу Каприну исполняется 60 лет. Проведены тысячи операций, разработаны десятки научных направлений, подготовлены сотни последователей, для кого его имя стало символом современной российской онкологии.

Но сам юбиляр считает себя прежде всего хирургом.

О тонкостях и сложностях профессии, о новых прорывах в борьбе с раком, о перспективах в развитии онкологии вообще и о том, почему рак давно не приговор, Андрей Дмитриевич Каприн рассказал журналисту «Московского комсомольца».

— Андрей Дмитриевич, во-первых, поздравляю вас с «рубежным» юбилеем. Ведь 60 лет — только середина жизни, если следовать божественному завещанию (...пусть будут дни их (людей) сто двадцать лет). Но юбилей — это еще и повод оглянуться назад. Почему решили стать врачом? Вы — сын легендарного летчика-штурмовика, Героя Советского Союза Дмитрия Васильевича Каприна. И у вас вполне удачно могла сложиться военная карьера. Почему все-таки медицина?

— Наверное, потому, что в нашей семье никогда не было принято выбирать профессию за детей. Родители воспитывали нас не словами, а собственным примером. Отец был человеком удивительной внутренней дисциплины и абсолютной ответственности. Он редко рассказывал о войне, не любил пафос. Но вся его жизнь говорила сама за себя... Конечно, мальчишкой я хотел быть похожим на него. Для меня отец всегда оставался настоящим героем. И не потому, что он носил Золотую Звезду Героя Советского Союза, а потому, что был человеком, на которого можно было равняться. Он научил меня самым простым вещам: держать слово, отвечать за свои поступки, уважать труд других людей.

Интерес к профессии врача у меня появился довольно рано. Большое впечатление произвел спектакль о хирурге. Сегодня я понимаю, что для ребенка это была совсем непростая история. Тогда меня поразила мысль о том, что существует профессия, в которой знания, опыт и одно принятое решение могут изменить человеческую жизнь. После этого я начал читать книги по биологии, интересоваться устройством организма человека, проводить свои первые совсем детские опыты. Но это уже было не просто любопытство, мне действительно хотелось понять, как все устроено внутри человека. А для этого надо было учиться.

— И родители были не против вашего выбора, когда пришло время поступать в вуз, получать профессию?

— Мама очень надеялась, что я продолжу военную династию. Но отец неожиданно поддержал мое решение. Для меня это было очень важно. Он не пытался меня переубеждать. Он уважал мой выбор. Сегодня, спустя много лет, понимаю, что тогда я выбирал не просто профессию. Я выбирал образ жизни, потому что врачом невозможно быть только в рабочее время. Эта профессия остается с тобой всегда.

— Андрей Дмитриевич, известно, что ваши дети тоже стали врачами и тоже связали свою жизнь с онкологией. Это вы повлияли на их выбор?

— Я очень хорошо помню собственную молодость и понимаю, насколько важно человеку самому принять решение о выборе профессии. В медицину нельзя привести кого-то за руку. Здесь невозможно удержаться только благодаря фамилии, авторитету родителей. Рано или поздно профессия обязательно проверит человека на прочность. Ведь работа врача требует полной самоотдачи. Огромная ответственность. Необходимо постоянно учиться, принимать сложные решения, иногда в условиях очень ограниченного времени. Если человек пришел в медицину не по внутреннему убеждению, долго он в ней не задержится. Поэтому я никогда не говорил своим детям: «Вы должны стать врачами». Они сами выбрали этот путь.

Конечно, как отец. я переживаю за каждого из них, понимаю, насколько непрост этот путь.

— Видимо, сработали гены и ваша невероятная увлеченность работой. Ваша известность и не только в России. Авторитет! Признание ваших заслуг на самом высоком уровне. Недавно, чуть больше месяца назад, вам присвоено звание Героя Труда РФ — «...за особые заслуги перед государством, выдающийся вклад в развитие медицинской науки и здравоохранения». А 81 год назад вашему отцу Дмитрию Васильевичу Каприну, дедушке ваших детей, было присвоено звание Героя Советского Союза, буквально за несколько дней до окончания войны — 19 апреля 1945 года. Кстати, на стене одного московского дома по улице Маршала Василевского установлена мемориальная доска в его честь. Я была на ее открытии. Все было очень торжественно, с воинскими почестями...

— Да, все так. Считаю, такие доски памяти очень важны и нужны нам. В какой-то степени я продолжаю дело отца — служу свой Родине, помогаю людям.

— Андрей Дмитриевич, слово «рак» уже многие годы вызывает ужас и не только у заболевших. А вы часто повторяете фразу: «Рак - не приговор». Поясните...

— Прежде всего, очень важна ответственность онколога перед заболевшими. Врач не имеет права давать ложную надежду своим пациентам, но и не имеет права отнимать ее. Когда человек слышит диагноз «рак», он редко думает о статистике, о современных технологиях или о новых лекарствах. Он думает о своей жизни, о семье, о детях. И это естественно. За последние десятилетия онкология изменилась колоссально. Когда я только начинал работать, многие методы лечения, которые сегодня считаются стандартом, казались почти фантастикой.

Сегодня мы намного лучше понимаем биологию опухоли, умеем определять ее молекулярно-генетические особенности, подбирать персонализированную терапию, выполнять сложнейшие реконструктивные операции, проводить высокоточную лучевую терапию. Все это дает пациентам шанс, которого раньше просто не было.

— Но разве от самого человека ничего не зависит?

— Зависит. Успех лечения по-прежнему начинается с главного — пациенту надо вовремя обратиться за помощью к врачу. Но я всегда подчеркиваю: нельзя говорить о раке, как об одном заболевании. Это сотни разных болезней, каждая из которых имеет свое течение, свой прогноз, свои подходы к лечению. Именно поэтому в онкологии не существует универсальных ответов. И еще одна очень важная деталь: сегодня у онкологов гораздо больше возможностей помочь человеку, чем было еще, скажем, двадцать или даже десять лет назад.

— Действительно российская онкология развивается очень быстро. Что, на ваш взгляд, изменилось принципиально?

— Самое главное изменение заключается даже не в появлении отдельных технологий. Изменилась сама философия лечения. Еще совсем недавно медицина во многом была ориентирована на болезнь. Сегодня в центре внимания — конкретный пациент. Мы перестали говорить только о том, как удалить опухоль. Мы думаем, как сохранить качество жизни пациента, его возможность работать, воспитывать детей, заниматься любимым делом. Если можно выполнить органосохраняющую операцию, мы стремимся сделать именно ее. Если можно подобрать лечение с меньшими побочными эффектами, без потери эффективности мы будем искать такую возможность. Это совершенно другой подход.

Конечно, развитие технологий играет огромную роль в практике лечения рака. Это — роботическая хирургия, высокоточная лучевая терапия, включая томотерапию, методы интервенционной радиологии, сложнейшие реконструктивно-пластические вмешательства, молекулярно-генетическая диагностика, развитие клеточных технологий. Многие из этих направлений активно развиваются именно в нашей стране и, что очень важно, все активнее тиражируются в регионы. При этом всегда говорю коллегам: никакая технология сама по себе не лечит. Она становится эффективной только тогда, когда находится в руках грамотной команды.

— Выходит, по-прежнему кадры решают все?

— Безусловно. Поэтому мы много внимания уделяем подготовке специалистов, развитию научных школ, обмену опытом между регионами. Очень важно, и я это хочу подчеркнуть отдельно, что сегодня сильная онкологическая помощь есть не только в Москве или в Санкт-Петербурге. Благодаря реализации национальных проектов, поддержке Минздрава России, методы лечения становятся доступнее в регионах нашей страны.

— Андрей Дмитриевич, вы возглавляете ФГБУ «НМИЦ радиологии», куда входят три крупнейших онкологических медучреждения. И при этом продолжаете регулярно оперировать, несмотря на огромную административную, научную и общественную нагрузку. Почему?

— Потому что в операционной исчезает все второстепенное. Все внимание сосредоточено на одном человеке, который доверил тебе самое ценное — свою жизнь. Я часто говорю, что именно операционная помогает мне сохранять ощущение реальности. Руководитель может смотреть на здравоохранение через цифры, отчеты, показатели. Хирург же каждый день видит конкретного пациента. И это не позволяет забывать, ради чего вообще существует медицина.

Кроме того, хирургия постоянно учит. Даже после тысяч операций нельзя сказать: «Теперь я знаю все». Каждый пациент индивидуален. Каждое вмешательство заставляет еще раз проанализировать свои решения, искать новые подходы, обсуждать их с коллегами. Наверное, именно поэтому мне до сих пор интересно оперировать. И очень надеюсь, это чувство не исчезнет никогда.

— Уже совсем скоро Москва вновь станет площадкой Международного форума онкологии и радиотерапии. Девятый год подряд он собирает тысячи специалистов. Чего вы ждете от форума сегодня? Что касается медицины, Россия не в изоляции на мировой арене?

— Российская онкология давно перестала существовать изолированно. Мы открыты к сотрудничеству, активно работаем с коллегами из разных стран, обсуждаем не только успехи, но и проблемы. Наука вообще не признает государственных границ. Если где-то в мире найдено решение, которое поможет пациенту, наша задача изучить его, адаптировать и использовать.

Поэтому для меня форум — это не только разговор о сегодняшнем дне. Это еще и взгляд в будущее нашей специальности. И я никогда не воспринимал форум как просто большое профессиональное мероприятие. Любой конгресс можно провести ради статистики — посчитать количество участников, стран, докладов. Но настоящая ценность в другом. Медицина развивается слишком быстро, чтобы врач мог позволить себе оставаться в рамках собственного опыта. Даже если ты много лет работаешь в одной области, всегда найдется коллега, который увидел проблему под другим углом, предложил новое решение, получил иной результат. Именно поэтому профессиональное общение остается одной из важнейших составляющих развития медицины.

И мне очень нравится, что за прошедшие годы форум перестал быть исключительно площадкой для выступлений. Сегодня это место, где рождаются совместные исследования, обсуждаются сложнейшие клинические случаи, формируются профессиональные связи, которые потом продолжаются годами.

— За последние годы вы объехали практически всю страну. Региональные онкодиспансеры, Центры амбулаторной онкологической помощи (ЦАОПы), новые территории, «Онкопатруль»… Что дают вам эти поездки?

— Прежде всего — понимание реальной картины. Ни один отчетный документ не заменит личного разговора с врачами, пациентами, руководителями учреждений. Когда приезжаешь в регион, всегда видишь намного больше, чем написано в отчетах. Где-то нужна новая технология, где-то обучение специалистов, где-то изменение маршрутизации пациентов. А иногда оказывается, что коллективу просто необходимо почувствовать, что они не одни, что федеральный центр готов помочь, подсказать, вместе искать решение.

Наверное, поэтому я никогда не любил кабинетную работу. Медицина должна жить не только в столице. И если мы говорим о равной доступности помощи, значит, федеральный центр обязан быть рядом с регионами, конечно же, не на словах, а на деле. Именно поэтому мы так много внимания уделяем совместным операциям, телемедицинским консультациям, образовательным программам, выездным конференциям. Кроме этого, по вторникам и пятницам мы проводим межрегиональную утреннюю конференцию, куда подключено свыше 40 регионов, и более того – наши зарубежные коллеги из стран СНГ. И мы, и наши коллеги выступают с интереснейшими докладами, проводят хирургические мастер-классы, дискутируют. Мне кажется, это и есть настоящее профессиональное партнерство.

— Андрей Дмитриевич, многие люди к шестидесяти годам стараются немного снизить темп, оставить больше времени для себя. А у вас, кажется, все наоборот: ощущение, что с каждым годом ваш ритм жизни только ускоряется...

— Наверное, потому что мне по-прежнему очень интересно работать. Я вообще считаю огромным счастьем, когда человеку не приходится искать мотивацию, чтобы утром идти на работу. Мне в этом смысле повезло. Я действительно люблю то, чем занимаюсь. Медицина — удивительная профессия, она не позволяет остановиться. Как только кажется, что ты уже многое понял, появляются новые исследования, новые технологии, новые задачи. И тебе снова хочется разобраться, понять, попробовать, обсудить с коллегами. Поэтому я никогда не воспринимал работу как набор обязанностей. Для меня это возможность каждый день узнавать что-то новое и делать следующий шаг вперед...

— Дай вам Бог сил, Андрей Дмитриевич, и далее трудиться на благо «особых» пациентов, которых настигла эта беда под названием «рак». И — успевать за всем новым, рождающимся не только в России, но и в мире. Это, наверное, не просто...

— Конечно, сегодня моя работа сильно отличается от той, что была двадцать или тридцать лет назад. Появилось гораздо больше организационных задач, ответственности за развитие Центра, за коллектив, за научные проекты, за подготовку молодых специалистов. И все это, конечно, не просто, но мне очень интересно. Потому что за всем этим я вижу вполне конкретный результат — больше возможностей помочь пациентам. Наверное, именно это и не дает останавливаться. Когда понимаешь, ради чего работаешь, вопрос о темпе как-то перестает возникать сам собой.

Мне вообще кажется, что врач начинает стареть не тогда, когда меняется цифра в паспорте, а когда ему становится не интересно учиться. Пока сохраняется любопытство, желание узнавать новое, искать решения, профессия продолжает вести тебя вперед.

— А если представить, что сегодня какой-то молодой человек только выбирает профессию врача и спросит вас «стоит ли идти в медицину», что вы ему ответите?

— Я никогда не стану убеждать человека идти в медицину. Эту профессию невозможно выбрать под влиянием чьих-то советов. В ней слишком много ответственности, слишком много труда, надо слишком много и постоянно учиться... Но если человек действительно чувствует, что это его путь, если ему интересно помогать людям, интересно учиться всю жизнь, интересно брать на себя ответственность, тогда, наверное, лучшей профессии просто не существует. Потому что очень немногие люди имеют возможность каждый день видеть реальный смысл своей работы. Врач имеет.

Коллектив «МК» искренне поздравляет давнего друга и постоянного консультанта нашей газеты Андрея КАПРИНА. Андрей Дмитриевич, пусть успех и удача и далее сопутствуют вашим новым планам и делам!