Заммэра Москвы Ракова: московская онкология стремится применять самые передовые разработки

Онкологическая служба Москвы за последние шесть лет значительно расширила свои возможности. В столице создана обширная сеть онкоцентров с новейшими технологиями и возможностями для исследований, а система здравоохранения нацелена на выявление заболеваний на самых ранних стадиях. О том, как развивается онкологическая помощь в столице, в интервью ТАСС рассказала заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития Анастасия Ракова.

— Анастасия Владимировна, с момента введения в столице нового стандарта онкологической помощи прошло шесть лет. Какие ключевые результаты этот подход принес в борьбе за жизнь и здоровье москвичей? И как Москва сегодня оценивает ситуацию с онкологической заболеваемостью?

— Шесть лет назад в Москве мы начали системную трансформацию всей онкологической службы столицы, пересмотрели подход к организации помощи и выстроили работу так, чтобы аккумулировать все ресурсы и сделать путь пациента максимально прозрачным. И теперь одна мультидисциплинарная команда специалистов несет ответственность за пациента на всех этапах лечения — от диагностики до пожизненного наблюдения.

Если посмотреть на общую картину, то мы видим, что онкологическая заболеваемость остается вызовом для всего мира, и Москва — не исключение. Однако сейчас мы можем говорить, что современная медицина может сделать рак заболеванием, с которым можно жить долгие годы. Конечно, для того чтобы оценить результат в масштабе, требуется чуть больше времени. Шесть лет в контексте борьбы с онкологическими заболеваниями — относительно короткий срок. Тем не менее уже сегодня мы можем наблюдать обнадеживающую динамику на примере столицы.

Ключевой ресурс в борьбе с онкологическими заболеваниями — время. Поэтому значительный результат для нас — рост ранней диагностики. Если в 2019 году злокачественные новообразования на ранних стадиях выявлялись в 62% случаев, то по итогам 2025 года — уже почти в 68%. На первый взгляд кажется, это не так много, но на деле это тысячи жизней, спасенных благодаря своевременно начатому лечению. Есть и очень показательные примеры по отдельным локализациям. Так, диагностика рака щитовидной железы на ранних стадиях выросла до беспрецедентных 97%.

Но, пожалуй, самый обнадеживающий результат — это кратный рост выявления рака на нулевой стадии, когда болезнь еще не дает симптомов и может быть полностью излечена. За шесть лет таких случаев стало в семь раз больше — около 5 тыс. в минувшем году. Это особенно важно при выявлении патологий, связанных с агрессивными, опасными и частыми видами онкологии. Например, рак шейки матки на нулевой стадии мы выявляем теперь в шесть раз чаще, чем в 2019 году, и в три раза больше женщин спасаем от рака молочной железы. Это первые результаты отлаженной системы скрининга и маршрутизации пациента.

И конечно, все это напрямую отражается на ключевом индикаторе — одногодичной летальности. То есть показатель смертности пациентов в течение первого, самого сложного года после постановки диагноза. За шесть лет этот показатель снизился на 33%.

— Как москвичам следить за своим здоровьем, чтобы не пропустить риск развития?

— Главный инструмент — регулярные профилактические обследования. Столичная программа диспансеризации позволяет во многих случаях выявлять риски и заболевания на начальных, досимптомных стадиях, когда лечение наиболее эффективно. Более того, мы расширили стандарт и ввели профилактическую гастро- и колоноскопию для раннего выявления заболеваний органов ЖКТ. Благодаря созданию сети современных эндоскопических центров и модернизации поликлиник мы смогли автоматически открыть запись для более чем 2,5 млн москвичей, кто давно не проходил это важное исследование. Пациенты могут выбрать удобное время, все процедуры проводятся безболезненно и без госпитализации.

Результаты подтверждают правильность такого подхода. За первые полгода проекта обследование прошли более 140 тыс. человек. И у 75% из них были выявлены те или иные патологии ЖКТ, требующие внимания. Но самое главное — у 3,6 тыс. москвичей обнаружены предопухолевые состояния. Это именно та точка, где медицина может совершить главное: не лечить рак, а предотвратить его развитие. Кроме того, у более 600 пациентов злокачественные новообразования были выявлены впервые, что позволило немедленно начать лечение. Мы стараемся выявлять угрозу заранее и в других ключевых направлениях. Например, в Москве кратно возросла доступность ранней диагностики рака молочной железы. Число проведенных маммографических исследований в столице за пять лет увеличилось более чем в пять раз.

— В этом году планируется открыть новый комплекс городской онкологической больницы №62 в Сколкове. В какой степени готовности этот объект?

— Строительство идет полным ходом. Сейчас готовность двух корпусов превышает 90%. Новый комплекс 62-й больницы в Сколкове станет первой из числа больниц будущего, которые мы сегодня строим в Москве. Клиника будет оснащена передовым оборудованием, включая ангиографы, КТ, МРТ и роботизированную операционную. Особый акцент сделан на точной диагностике и персонализированном лечении. На базе комплекса разместится референсная патоморфологическая и молекулярно-генетическая лаборатория для всего города. Конечно, ввод этого объекта серьезно расширит наши возможности. Хотя уже сегодня действующая инфраструктура позволила увеличить объемы онкологической помощи в два раза.

— А как показывает себя первый московский кардиоонкологический центр, созданный в Онкоцентре больницы имени Юдина?

— Интеграция экспертизы кардиологов в онкологическую службу вывела на новый уровень помощь пациентам, у которых болезнь сочетается с сопутствующими патологиями. Очень часто это именно сердечно-сосудистые заболевания. В таких случаях крайне важно индивидуально подбирать тактику лечения и постоянно контролировать состояние пациента, поскольку некоторые противоопухолевые методы могут создавать дополнительную нагрузку на сердце.

Сегодня врачи-кардиологи работают уже в каждом центре амбулаторной онкологической помощи и являются полноправными членами мультидисциплинарных консилиумов. Это означает, что решение о тактике лечения для такого пациента принимается командой онкологов, кардиологов и других специалистов совместно с первого дня. Этот принцип командной работы и персонального подхода уже дал конкретный результат: в прошлом году более 3 тыс. пациентов с сочетанной патологией получили такое персонализированное, сбалансированное лечение.

— Москва — один из лидеров в цифровизации. Используются ли цифровые решения в онкологии?

— Да, цифровые сервисы помогают усилить наши основные подходы в лечении и диагностике — это персонализация и скорость. Благодаря цифровизации патоморфологических лабораторий количество исследований возросло почти в полтора раза. Врачи больше не изучают ткани по старинке в микроскоп, а работают с высококачественными цифровыми изображениями. Это в разы удобнее и быстрее. В сложных случаях специалисты могут в дистанционном формате проводить консилиумы, что значительно ускоряет постановку диагноза и, как следствие, начало лечения. А пациенту больше не нужно ездить по городу со стеклом, чтобы получить второе мнение.

Мы продолжаем активно внедрять в практику телемедицинские консультации. Учитывая, что многие онкопациенты испытывают большую физическую и эмоциональную усталость, мы стремимся минимизировать нагрузку от походов по медицинским учреждениям. В прошлом году мы запустили проект по дистанционному сопровождению пациентов, получающих химиотерапевтическое лечение.

Теперь между курсами лечения пациенты в онлайн-формате могут заполнять анкеты о своем самочувствии и консультироваться с врачами во время телемедицинских приемов. Специалисты получают актуальные данные о динамике состояния, могут отслеживать критические изменения, корректировать тактику лечения и дистанционно назначать необходимые исследования. Пациент чувствует себя под защитой, даже находясь дома, а у врача есть четкий инструмент для контроля. В проекте уже более 3 тыс. пациентов.

— Есть ли у столичных ученых и врачей инновационные разработки в области лечения рака и какие?

— Московская онкология, конечно, стремится применять самые передовые разработки, и сегодня мы двигаемся в сторону клеточной и геномной терапии. С 2025 года в Морозовской детской больнице мы успешно применяем CAR-T-терапию. Так называемые живые лекарства для детей с онкогематологическими заболеваниями, например с лейкемией, когда другие методы уже бессильны. Суть технологии в том, что собственные клетки иммунной системы пациента "обучаются" распознавать и уничтожать опухоль. Для этого у пациента берут Т-лимфоциты, модифицируют их, а затем возвращают обратно в организм.

А в этом году мы планируем запуск схожей программы CAR-T-терапии и для взрослых пациентов. Мы последовательно переходим от усредненных схем к персонализированной медицине, когда терапия строится на уникальных характеристиках опухоли каждого пациента. Так мы внедряем новый стандарт диагностики и терапии лимфом у взрослых, основанный на полногеномном секвенировании опухоли. Такой подход позволяет подбирать лечение с учетом индивидуальных молекулярно-генетических характеристик новообразования. Кроме того, мы приняли решение создать в ближайшее время клеточные лаборатории в четырех московских стационарах.

— Какие еще передовые возможности доступны москвичам?

— Уже обычной практикой в московских онкоцентрах стала робот-ассистированная хирургия. Если в 2020 году мы выполнили 1 050 таких операций, то в 2025-м — уже 4,2 тыс., а на 2026 год запланировано почти 5 тыс. Это стало возможным благодаря масштабному оснащению клиник: сегодня в онкослужбе Москвы работают уже 15 роботических систем. Робот-хирург не заменяет врача, а становится его сверхточным инструментом, многократно усиливая мастерство. Благодаря ювелирной точности манипуляций и 3D-визуализации с большим увеличением мы добиваемся четких границ резекции, что напрямую влияет на выживаемость и снижает риск рецидива. Для пациента это означает меньшую кровопотерю, снижение болевого синдрома, минимальный риск осложнений и, как следствие, сокращение сроков госпитализации в два раза и быструю реабилитацию.

А для самых сложных и редких случаев есть протонная лучевая терапия. Это золотой стандарт для лечения радиорезистентных опухолей, расположенных рядом с критически важными органами, и особенно в детской практике, где важно максимально сохранить развивающиеся ткани. За пять лет по этой уникальной технологии в Москве пролечено уже более 500 пациентов, и что особенно важно — более 30% из них дети. Это дарит шанс на здоровое будущее тем, для кого обычные методы были бы слишком травматичны.

— Гипотетически, когда мы сможем победить рак или некоторые его виды с учетом всех московских, российских и мировых разработок? Сколько лет на это может понадобиться?

— Это, пожалуй, главный вопрос, который движет всей мировой медицинской наукой и нашими ежедневными усилиями здесь, в Москве. Скажу прямо, победа над раком как над единым заболеванием — это не та цель, которую можно достичь к определенной дате календаря. Это слишком обширная и разнородная группа болезней. Но если говорить о направлении, в котором мы уверенно идем, то это постепенное превращение онкологии из смертельного приговора в хроническое, контролируемое состояние, а на долгой дистанции — в предотвращаемое заболевание.

Революция в подходах к лечению, которую мы видим сегодня, дает огромный оптимизм. Благодаря этому для многих видов рака период качественной, полноценной жизни пациентов измеряется уже не месяцами, а годами. Но главное достижение последних лет, которого нам удалось достичь в столице, — это переход от реакции к превенции. Ключевое звено в этой цепи — и это то, на что мы можем повлиять прямо сейчас, — это ответственность каждого человека. Самые передовые технологии бессильны, если болезнь обнаружена слишком поздно. Поэтому главный вклад москвича в общую победу — это забота о своем здоровье.