Ещё

В Эстонии альтернативой эвтаназии должен стать достойный уход — медик 

Фото: Sputnik Эстония
ТАЛЛИНН, 14 фев — Sputnik, Илона Устинова. Медсестра отделения общей терапии Ида-Вируской центральной больницы Дина Пильдер ознакомилась с системой паллиативной* медицинской помощи в Бельгии и рассказала Sputnik Эстония, почему эстонское общество еще не скоро будет готово к такой процедуре, как эвтаназия, и чем государство должно озаботиться в первую очередь.
— В переводе с греческого эвтаназия** означает «хорошая смерть». Как вы относитесь к такой процедуре?
— Смерть в принципе сложно назвать хорошей. На эту тему можно много рассуждать. Кто-то считает, что «хорошая смерть» — это умереть во сне, а для кого-то это будет самое ужасное, что только можно себе представить, потому что он даже не поймет, что произошло. Я думаю, человек выбирает эвтаназию, потому что боится потерять себя в тех мучениях или той неопределенности, которые ему предстоят.
— Как вы оцениваете поступок эстонки Яне Паберит, которая решилась отправиться в Швейцарию, чтобы совершить ассистированный*** врачом суицид?
— Я выражаю огромную признательность этой женщине, которая смогла открыто сказать о таком своем решении. Она сняла табу с темы, которое у нас в Эстонии безусловно есть. И она раскрыла огромный пласт проблем, потому что дело не только в эвтаназии, а в социальной системе ухода за нуждающимися в этом людьми в целом. И в нашей стране она требует большого внимания.
— Как вы думаете, почему у нас редко выносится на общее обсуждение тема помощи неизлечимо больным людям?
— Причина простая — люди, на чьих руках оказывается родственник, требующий постоянного ухода, в результате так истощены и измотаны своим положением, что у них совершенно не остается сил, чтобы начать открыто об этом говорить. А те, от кого зависит распределение ресурсов, возможно, считают, что у нас все хорошо: чисто технически у нас же есть дома по уходу. Но, положив руку на сердце, вряд ли кто из нас видит там свою счастливую старость.
— Какими должны быть условия для серьезно больных людей?
— В Эстонии есть больницы, где проводят активное лечение, которое направлено на выздоровление или улучшение здоровья пациента. Но когда человек уже умирает, этот процесс требует особой подготовки, и медицинского персонала в том числе. Это должны быть отдельные места со своим персоналом, со своей философией, где никто не торопится, где все направлено на то, чтобы человек мог быть собой как можно дольше.
Эстонские онкологи обеспокоены ростом смертности от рака >>
В первую очередь ему нужно снять боль, потому что никто не может оставаться самим собой, испытывая боль. Очень важно, чтобы у него была возможность быть услышанным. Как правило, перед смертью человека волнуют его взаимоотношения с людьми, и он хочет об этом говорить. Он хочет понимать, что будет, когда он умрет, вплоть до того, кому достанутся его вещи или кто придет на его похороны, во что он будет одет.
Медсестра отделения общей терапии Дина Пильдер
Обычно окружающие отмахиваются от таких разговоров или отшучиваются, но умирающему действительно может быть важно знать, кому достанется даже его велосипед, например.
— Я правильно понимаю, что в нашей стране пока что нет специалистов, готовых оказывать такую помощь, поэтому и об эвтаназии у нас предпочитают не говорить?
— Да, это должны быть и отдельные врачи, и подготовленное общество. У нас существуют лишь несколько домов по уходу, где человеку обеспечено уважительное отношение к его потребностям, но стоимость обслуживания там настолько высока, что простому человеку ее не потянуть.
В остальных домах по уходу от лежачего или дементного человека могут просто отмахиваться, следить лишь за тем, чтобы он был более-менее чистым и ел-пил. Я рада, что теперь мы, наконец, начали об этом говорить. Но до тех пор пока не появятся подходящие хосписы, поднимать тему эвтаназии нельзя. У нас должно быть очень гуманное общество с очень хорошей социальной системой.
Эвтаназия без системы ухода за нуждающимися в нём — это возвращение к нравам Спарты, когда немощных сбрасывали со скалы. Это не свободный выбор человека, а принуждение к самоубийству со стороны общества, которое не может предоставить человеку обезболивание, грамотный уход в хосписе или на дому и социальную включенность в жизнь.
— По роду своей деятельности вы побывали в Бельгии, где эвтаназия разрешена. Удалось ли пообщаться с кем-то на эту тему?
— Да, у нас там была большая панельная дискуссия, в которой участвовали врач паллиативного отделения в госпитале Гента, священник, который проходит с пациентами весь этот путь, а также женщина, чей отец ушел из жизни при помощи эвтаназии. Это была очень искренняя и открытая дискуссия. Эвтаназия — очень серьезный процесс и требует много времени, чтобы донести ее до общества.
— Лично вас какой вопрос в этой беседе интересовал больше всего?
— Я спросила у той женщины, которая рассказывала об отце, не жалеет ли она, спустя годы, о том, что он ушел из жизни именно таким образом? Меня совершенно поразил ее ответ: я жалею только о том, что моя мама до этого умерла в муках, а с отцом получилось все правильно, мы с ним проговорили и понимали его желание. А после себя он оставил легкое восприятие смерти.
— Сколько времени может длиться процесс подготовки к такой процедуре?
— Зависит от ситуации, может занимать около года. Иногда люди уходят естественной смертью раньше, чем происходит сама процедура. Например, отец этой женщины, прежде чем дал окончательный ответ, дважды отказывался от своего решения. На него совершенно никто не давил, потому что в первую очередь надо слушать пациента и отталкиваться от его желаний.
— Не может ли эвтаназия стать одним из способов сокрытия врачебной ошибки или халатности?
— Скрыть врачебную ошибку с помощью эвтаназии ни практически, ни теоретически невозможно хотя бы потому, что она не отменяет вскрытие. Да, бывают очевидные причины смерти, иногда мы спрашиваем у родственников, желают ли они вскрытие или напишут отказ. Но есть еще такое понятие, как судебная медицина, а в этом плане система у нас работает очень хорошо и правильно, и скрыть ошибку будет весьма затруднительно.
— Как в Бельгии относятся к врачам, которые связаны с эвтаназией? Не ставит ли общество на них клеймо «врач-убийца»?
— Примеряя ситуацию на Эстонию, я спросила у бельгийского врача, которая в том числе делает такую процедуру, не боится ли она за свою безопасность, не слышит ли угрозы в свой адрес? Она искренне удивилась такому вопросу, поскольку общество в Бельгии понимает, что она приносит людям облегчение и несет важную социальную функцию. Люди, которые приходят в эту сферу, очень эмпатичные, интеллигентные, тонко чувствующие и понимающие.
Если бы в Эстонии прямо сейчас приняли такой закон, то часть людей воспринимала бы таких врачей как убийц. В нашем обществе должна быть проделана очень большая работа, чтобы об эвтаназии хотя бы даже начали говорить.
— На ваш взгляд, как скоро мы сможем не осуждать тех, кто захочет воспользоваться этой процедурой?
— Я хочу еще раз сделать акцент на том, что в первую очередь в нашей стране альтернативой эвтаназии должен стать достойный уход, а не мучительная смерть.
Я оптимистично рассчитываю, что лет за 20 мы догоним общеевропейский уровень понимания нормального ухода за людьми. Взгляды людей меняются быстро, толерантность в обществе растет, мы стали значительно терпимее ко многим вещам. Если перестанем отмахиваться от этой темы, то очень быстро сможем двигаться вперед.
Сейчас Эстония единственная страна в , где нет отдельной статьи расходов в медицине именно на паллиативное поддержание жизни умирающих пациентов, все держится на прекрасных энтузиастах из Diakoonihaigla и помощи норвежского фонда. Знаю, что в таллиннской PERH и Тартуской клинике открылись небольшие отделения паллиативной помощи для онкологических больных, и это уже хорошее начало.
* Паллиативная медицинская помощь направлена на улучшение качества жизни неизлечимо больного человека и его семьи, а также предоставление медицинской помощи в последние месяцы, дни и часы жизни пациента.
** Эвтаназия — это смерть путем введения врачом смертельных доз препаратов по просьбе пациента.
*** Ассистированный врачом суицид — процедура, когда врач сознательно предоставляет пациенту знания и средства, необходимые для совершения самоубийства, включая консультирование по поводу смертельных доз лекарств, их назначение или предоставление.
Помимо Бельгии и Швейцарии эвтаназия легализована в Нидерландах, четырех штатах США, Люксембурге, Японии, Колумбии, ЮАР, Канаде.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео